Когда поздно вечером в Архангельском я сказал ему (Чубайсу), что хочу его видеть во главе Госкомимущества, иначе говоря – чтобы он взял на себя ответственность за разработку и реализацию программы приватизации, обычно невозмутимый Толя тяжело вздохнул и спросил меня, понимаю ли я, что он станет человеком, которого будут всю жизнь обвинять в распродаже России. Я понимал это и все же ответил, что, если он со своей энергией и организационной хваткой за это дело возьмется, есть серьезный шанс добиться того, чтобы значительная часть собственности была упорядочена и легально приватизирована. В противном случае процесс будет носить стихийный, а потому и социально опасный характер. Что же касается упреков, то их горькая чаша не минует никого из нас.